Ой, всё

О том, как Верещагин наживал себе врагов, критиковал коллег и не стал профессором.

Сжёг зачётную работу

В Академии, где нужно было рисовать классические сюжеты строго по образцу, сдает зачетную работу «Избиение женихов Пенелопы» на картоне, получает похвалы, а затем рвёт и сжигает работу в печке — «дабы не возвращаться больше к этой чепухе».

Бросил Академию Художеств

Опередив на несколько месяцев бунт передвижников, ушел из Академии и уехал учиться в Париж.

Верещагин за мольбертом, 1902
Wikimedia Commons

Не брал денег у государства

Не раз Верещагину предлагали государственное жалование в несколько тысяч рублей в год, но он отказывался, понимая, что от него ждут однозначного прославления победителей.

Отказался стать профессором

Не принял от Академии Художеств звания профессора со скандальной формулировкой «все чины и отличия в искусстве, безусловно, вредные».

Отбивался от клеветы

После Туркестанской выставки 1874 года в России Верещагина заподозрили в «компанейском способе» рисования картин — в прессе был пущен слух, что на него работает армия художников. Подозрения отбили, вступились даже Репин и Крамской, но вектор официального отношения к художнику на родине стал очевиден.

Был одиночкой

Ни с кем из художников близко не дружил и в профессиональные союзы не вступал. Хотя в XIX веке художники часто объединялись, чтобы отстаивать свои интересы. В России примеры таких группировок — передвижники (Крамской, Ге, Перов, Репин, Поленов, Суриков, Шишкин и др, 1863) и «Мир искусства» (Бенуа, Бакст, Дягилев, Васнецов, Серов и др, 1898).

Критиковал коллег за фальшь

За недостоверность изображения досталось, например, Василию Сурикову (переходы через пропасти не совершаются таким образом, как изображено на его картине «Переход Суворова через Альпы», иначе пушки передавили бы солдат), Александру Иванову (как можно писать Палестину, сидя в Италии, почему Иоанн Креститель в «Явлении Христа народу» — красавец с умытыми кудрями, а не бродяга в лохмотьях), а также всем художникам Возрождения (сцена, которая происходит на небе или на земле, никоим образом не может быть написана в четырех стенах, а должна быть написана при настоящем освещении – утреннем, полуденном, вечернем или ночном).

Василий Иванович Суриков. Переход Суворова через Альпы в 1799 году. 1899
Государственный Русский Музей

Везде наживал себе врагов

В России после Туркестанской серии картины надолго перестали продаваться, с картин о русско-турецкой войне по приказу царя были сняты все авторские комментарии, Палестинская серия, «Трилогия казней» не выставлялись. В Европе в евангельских сюжетах также видели кощунство (см.Палестинская серия). В Лондоне публика пришла в ужас от казни британскими военными индийских повстанцев. В Берлине после того, как выставку увидел фельдмаршал Мольтке, ее запретили посещать всем военным.

Никого не боялся

Верещагин Василий Васильевич. Въезд принца Уэльского в Джайпур в 1876 году. 1875–1879

Из переписки Верещагина со своим другом, критиком Стасовым, которого художник попросил достать фотографию принца Уэльского или договориться, чтобы принц ему позировал для картины, изображающей торжественный въезд наследника английского престола на слонах в Джайпур и отсылающей к британской колонизации Индии (см. «Трилогия казней»).

Владимир Стасов, художественный критик, ближайший друг Верещагина

«Ни по русским посольским чиновникам, ни по английским секретарям принца (мною давно и глубоко презираемого, так что я не понимаю, как и почему он попадет в картины русского художника вместо совершенно других сюжетов!!) — по всем этим сукиным сынам я ни за что ходить не стану».

Василий Верещагин

«Принц Уэльский — историческое лицо, завершающее своею поездкою по Индии огромный период в истории этой чудесной страны, и как историческое лицо он интересен для меня, как интересны многие из тех Великих Моголов, которые были большими негодяями в сущности; так что мне все равно, презираем принц или нет, давно он презираем или только со времени Вашего приезда в Лондон и, наконец, глубоко он презираем или только немножко. Ни с меньшим, ни с большим старанием не будет вследствие этого исполнена его фигура на моей картине. Так как эта фигура должна быть похожа, то мне и нужен или хороший портрет его в форме, или его особа для срисовывания. Я говорил уже Вам, кажется, что принц предлагал мне принять от него заказы; но я отказался, потому что заказов вообще не принимаю. Это доказывает Вам, что он мне нужен действительно как модель, а не как покровитель, что Вы, кажется, упустили из вида, когда написали мне странную Вашу укоризну. Вы можете иметь Ваше мнение о том, что мне как художнику следует делать или не делать, хотя я нимало не намерен следовать Вашим указаниям. Но в том, что я должен делать как русский, Вы уже положительно мне не указчик; питье, хотя и в необыкновенном количестве, квасу и клюквенного морса еще не дает права считать себя русским по преимуществу, и я думаю, что Вы никак не более русский, чем я, и ни личностью Вашею, ни трудами Вашими. Разумеется, я не для того все это говорю, чтобы повторить мою просьбу, такой ошибки не сделаю. Как будет время, постараюсь увидать сукиных сынов сам или скропаю фигуру принца с грехом пополам (надеюсь, впрочем, что Ваше достоинство как русского не было задето моею просьбою)».

Не мог жить в России

Официального запрета не было, но Верещагин постоянно упоминал в письмах, что грубая критика прессы, открытая неприязнь властей, «городовой на посту» у его дома во время выставок в Петербурге, цензура картин надолго сделали невозможным его возвращение на родину. «Разве я стал бы жить в Мезон-Лаффитт (Париж), если бы не видел абсолютной невозможности свободно работать дома. Разве я дурак? Разве я враг себе и своему таланту?» Только в 1891 году построил дом в подмосковной деревне Нижние Котлы (возле современной Нагатинской улицы, не сохранился), однако жил там урывками между путешествиями.

Не получил Нобелевскую премию мира

Хотя выдвижение Верещагина на только учрежденную в Швеции премию в 1901 году оказалось слухами (на сайте премии среди русских номинантов значатся только Николай II и Лев Толстой), художник был не прочь, если бы его антимилитаризм был признан во всем мире.

Источники